187 >

отчасти  склонным  к  извращенным видениям, какие бывают в ночных кошмарах --
тоже  сидел  тихо  и  смотрел на него пристальным задумчивым взглядом)... он
известил дедушку и остальных, -- продолжал Квентин, -- взял своих диких негров
и  гончих собак, выследил архитектора и через два дня загнал его в пещеру на
берегу  реки.  Это  было  вторым  летом,  когда они заготовили весь кирпич и
заложили  фундамент  и  срубили и обработали большую часть строевого леса, и
однажды  архитектор  вдруг  почувствовал, что не может больше выдержать, или
испугался,  что  умрет  с  голоду  или  что у диких чернокожих (а может, и у
самого полковника Сатпена) кончится провиант, и они его сожрут, а может, его
обуяла  тоска  по  родине, или ему просто захотелось уйти... ("Может, у него
была девушка, -- вставил Шрив. -- А может, ему просто понадобилась девушка. Ты
ведь  говорил,  что у демона и у черномазых их было всего две". Квентин и на
это  не  ответил; возможно, он опять не слышал; он продолжал говорить тем же
странным,  спокойным,  глухим  голосом, словно обращался к столу, к книге на
столе,  к лежащему на книге письму или к своим рукам, лежащим по обе стороны
книги)... и он ушел. Исчез средь бела дня, прямо на глазах у двадцати одного
человека.  А  может,  Сатпен  как раз повернулся к нему спиной, а черномазые
видели,  как  он  уходит,  но  не  сочли  нужным  об  этом говорить -- будучи
дикарями,  они,  наверно,  не знали, что у Сатпена на уме, хоть он и возился
целыми  днями  вместе  с  ними  голышом в грязи. По-моему, черномазые вообще
понятия  не  имели,  зачем  нужен этот архитектор, что он должен делать, уже
сделал,  может  сделать или делает, и они, наверно, подумали, что Сатпен сам
его  отослал,  велел  уйти  с  глаз  долой,  утопиться, умереть или попросту
убраться на все четыре стороны. Так он и сделал -- средь бела дня вскочил и в
своем  вышитом  жилете,  в  галстуке, как у лорда Фаунтлероя, в шляпе, какие
обычно  носят члены конгресса -- баптисты (шляпу он, наверно, держал в руке),
убежал  в болото, а черномазые следили за ним, пока он не скрылся из виду, а
потом  опять взялись за работу, и Сатпен хватился его только вечером, скорее
всего  за  ужином,  и тогда черномазые ему все рассказали, и он объявил, что
завтра  работы  не  будет, потому что он должен раздобыть собак. Не то чтобы
ему  нужны  были собаки -- он мог пустить по следу и своих черномазых, но он,
наверное,  подумал,  что  гости  не  привыкли  пускать по следу черномазых и

Следующая

187 >