306 >

Ведь у нас в семье ничего такого нет. А если что-то такое и было, то все это
случилось  давным-давно, за морем, и теперь не осталось ничего, на что можно
смотреть  каждый  день,  чтоб  оно нам про это напоминало. Мы не живем среди
потерпевших поражение дедов, и освобожденных рабов (а может, я понял все как
раз  наоборот,  и  освобождены  были  твои  родичи,  а  поражение  потерпели
черномазые?),   и  пуль,  застрявших  в  обеденном  столе,  и  разного  тому
подобного,  что  должно  нам  вечно  напоминать  о  том, чего никогда нельзя
позабыть.  Что это такое? Нечто, чем вы живете и дышите, как воздухом? Некая
пустота,  наполненная  призрачным  неукротимым  гневом,  славой  и гордостью
событиями,  что начались и кончились полсотни лет назад? нечто вроде святого
долга никогда не прощать генералу Шерману, долга, переходящего по наследству
от отца к сыну, от отца к сыну, так что во веки веков, пока дети твоих детей
будут   производить   на  свет  детей,  ты  будешь  всего  только  отпрыском
бесконечной линии полковников, убитых во время атаки Пиккета при Манассасе?
     --  При Геттисберге, -- сказал Квентин. -- Тебе этого не понять. Для
этого
надо там родиться.
     --  А  тогда  я  бы  понял?  -- Квентин ничего не ответил. -- А ты сам
это
понимаешь?
     --  Не  знаю,  --  отозвался Квентин. -- Да, конечно понимаю. -- Оба
громко
дышали в темноте. Через минуту Квентин сказал: -- Не знаю.
     --  Да.  Ты  не  знаешь.  Ты  даже ничего не знаешь про эту старушенцию,
тетушку Розу.
     -- Мисс Розу, -- сказал Квентин.
     -- Ладно. Ты даже и про нее ничего не знаешь. Не считая того, что она до
конца отказывалась стать призраком. Что даже через полсотни лет она не могла
заставить себя смириться и дать ему спокойно лежать в могиле. Что даже через
полсотни лет она могла не только взять да и поехать туда заканчивать то, что
считала не вполне завершенным, но даже сумела найти кого-то, кто поехал туда
вместе  с нею и ворвался в этот запертый дом, ибо инстинкт или что-то другое
в этом роде говорило ей, что это еще не кончено. Так знаешь или нет?
     --  Нет,  -- спокойно ответил Квентин. Он ощущал на губах вкус пыли. Даже
сейчас, когда лицо его овевал чистый прохладный снежный воздух Новой Англии,
он  чувствовал,  ощущал  вкус пыли того душного (или, вернее, пышущего жаром
раскаленной  печи)  сентябрьского  вечера  в Миссисипи. Он даже ощущал запах
старухи, сидевшей рядом с ним в повозке, запах затхлой, пропитанной камфарою
шали  и  даже  сложенного  черного  ситцевого  зонта,  в который (об этом он

Следующая

306 >