4 >

стоящего  на  страже  своей  девственности,  а со слишком высокого стула, на
котором она казалась распятым ребенком, поверх смутно белеющего треугольника
кружев  вокруг  шеи  и на запястьях на Квентина смотрело бледное изможденное
лицо  и  звучал  голос  --  он  не умолкал, а лишь на время исчезал, но после
долгих пауз приходил обратно, подобно ручейку или струйке воды, что течет от
одной  кучки  сухого  песка  к  другой,  между  тем  как призрак с сумрачной
покорностью  размышлял  о  том,  что вот он вселился только в голос, а любой
другой,  более  удачливый  его  собрат  наверняка  бы  захватил весь дом. Из
беззвучного  удара  грома  он  (человек-лошадь-демон)  внезапно  врывался  в
пейзаж,  мирный  и  благопристойный,  словно  получившая  премию на школьном
конкурсе  акварель;  от  его  одежды,  волос и бороды все еще исходил слабый
запах  серы,  за  ним  виднелась  свора  черномазых  --  дикие звери, которых
только-только  обучили  ходить  вертикально подобно людям, -- в позах диких и
непринужденных,  и среди них, словно закованный в цепи, мрачный, измученный,
оборванный француз-архитектор. Недвижимый, бородатый, всадник сидел, вытянув
вперед  руку  ладонью  вверх,  а за ним молча топтались черномазые и пленный
архитектор,  держа в руках топоры, кирки и лопаты -- парадоксально бескровное
оружие  мирного  завоеванья.  Потом  в долгом неудивленье Квентин, казалось,
увидел,  как  они  внезапно  заполонили  сто  квадратных  миль безмятежной и
потрясенной  земли,  яростно  вырвали  из беззвучного Ничто дом и регулярный
сад,  словно  карты  на  стол,  швырнули  их под вытянутую вперед недвижимую
державную  руку  --  и  тогда  возникла  {Сатпенова Сотня, Да Будет Сатпенова
Сотня},  как  в  незапамятные времена {Да Будет Свет}. Вслед за тем слух его
как  будто  смирился,  и  теперь  он,  казалось,  стал  слушать двоих разных
Квентинов -- того Квентина Компсона, который готовился поступить в Гарвард на
Юге,  глубоком  Юге, мертвом с 1865 года и населенном болтливыми негодующими
растерянными  призраками;  он слушал -- вынужден был слушать -- одного из этих
призраков,   который   даже  еще  дольше,  чем  все  остальные,  отказывался
утихомириться  и  толковал  ему  о  старых  призрачных  временах,  и другого
Квентина  Компсона,  который  был  еще  слишком молод, чтобы заслужить честь
стать  призраком,  но  все  равно  обреченного  им стать, ибо он, как и она,
родился   и   вырос  на  Юге,  --  двоих  разных  Квентинов,  которые  теперь

Следующая

4 >