Джон Фаулз. Коллекционер - Ч.В.
173 >
Не видела его уже два месяца. Даже дольше. Ездила во Францию, в
Испанию, потом домой. (Пробовала застать его в студии пару раз, но он весь
сентябрь был в отъезде.) Прислал открытку в ответ на мои письма - и все.
Позвонила ему в первый же вечер, как вернулась Кэроланн, спросила,
можно ли зайти. Он ответил - завтра; у него народ.
Казалось, что он рад меня видеть. А я пыталась сделать вид, что мне все
равно, как я выгляжу. На самом деле я очень старалась выглядеть получше.
Рассказывала ему о Франции и Испании, о картинах Гойи, о музее
Тулуз-Лотрека в Альби {Альби - город на юге Франции.} и вообще обо всем. О
Пирсе. Он слушал. Ничего не говорил о себе. А потом показал несколько картин
из тех, что написал, когда был на Гебридах {Гебриды - Гебридские острова,
архипелаг в Атлантическом океане, у западных берегов Шотландии.}. И мне
стало стыдно. Ведь никто из нас почти ничего не написал за лето. У нас и так
было слишком много дела (слишком много лени!) - греться на солнце да глазеть
на картины великих мастеров.
Я сказала (после того, как меня несло чуть ли не целый час), что-то я
разговорилась.
Он ответил:
- Почему бы и нет?
Он оттирал кислотой ржавчину со старого железного колеса. Углядел его в
какой-то лавке в Эдинбурге и привез с собой в Лондон. По ободу колеса шли
странные тупые зубцы, и Ч. В. полагал, что оно - от старых церковных часов.
Изящные конусообразные выпуклые спицы. Очень красиво.
Некоторое время мы молчали. Я стояла рядом с ним, опершись на верстак,
смотрела, как он счищает ржавчину. Потом он сказал:
- Я скучал о вас.
Я ответила:
- Не может быть.
Он сказал:
- Вы - возмутитель спокойствия.
Я спросила (конем - его пешку!):
- А вы виделись с Антуанеттой?
- Нет, - ответил он, - я ведь, кажется, говорил, что выставил ее вон. -
И посмотрел искоса. - Все еще возмущены?
Я покачала головой.
- Я прощен.
- Вы ни в чем не виноваты.
- Я все время думал о вас там, на Гебридах. Хотелось показывать вам
все, что видел сам.
- А мне хотелось, чтобы вы были с нами в ИспаНИИ.
Теперь все его внимание было обращено на зубцы; он отчищал их наждачной
бумагой. Сказал:
- Оно очень старое. Смотрите, как изъедено. - Потом добавил, не изменив
тона: - По правде говоря, я решил, что хотел бы жениться на вас.
Я ничего не ответила. Глаз не могла поднять.
Он продолжал: