93 >

     14 октября?

     Уже седьмые сутки. Ночь.
     Все время думаю об одном. Если бы только они знали. Если бы они знали.
     Если бы хоть с кем-то поделиться. Возмущаться вместе.
     Вот и пытаюсь рассказать о том,  что  произошло,  записной  книжке.  Он
купил мне ее сегодня утром. Он даже добр.
     Спокойно.
     В глубине души прячется страх. Все нарастает и  нарастает.  Спокойствие
только внешнее.
     Ничего гадкого. Никакого секса. Но глаза у него -  глаза  сумасшедшего.
Серые, и где-то в глубине затерявшийся свет, тоже серый. Сначала я все время
следила за ним. Думала, все дело в сексе,  если  поворачивалась  спиной,  то
только тогда, когда он не  мог  наброситься  на  меня  сзади,  и  все  время
прислушивалась. Мне нужно было каждое мгновение точно знать,  в  каком  углу
комнаты он находится.
     Власть. Она стала ощутимой реальностью.
     Я знаю - водородная бомба - это страшно. Но теперь  мне  кажется,  быть
такой слабой тоже страшно.
     Жаль, я не знаю дзюдо. Могла бы заставить его молить о милосердии.
     В этой подземной молельне так душно,  стены  словно  сжимаются,  я  все
время прислушиваюсь, не идет ли он, и мысли мои как дурные рисунки,  которые
следует сейчас же порвать.
     Пытаться пытаться пытаться бежать.
     Это единственное, о чем я могу думать.
     И вот что странно. Он меня завораживает. Я испытываю к нему глубочайшее
презрение, отвращение, мне невыносима эта комната, а дома все с  ума  сходят
от беспокойства. Я даже здесь чувствую, как они волнуются.
     Как он может любить меня? Как можно полюбить того, кого не знаешь?
     Он отчаянно старается мне угодить. Но, видимо, такими и бывают сошедшие
с ума. Они же не во всем сумасшедшие, как и все нормальные  люди  и,  должно
быть,  сами  чувствуют  какое-то  потрясение,  если  вдруг  совершат  что-то
страшное.
     Только в последние день-два я способна вот так рассуждать о нем.
     Весь путь сюда из Лондона  был  сплошным  кошмаром.  Тошнота  и  боязнь
захлебнуться под пластырем, заклеившим рот. Потом - приступ рвоты. И  страх,
что  сейчас  тебя  затащат  в  кусты,  изнасилуют  и  убьют.  Когда   фургон
остановился, я была уверена, вот сейчас это случится. Наверное, потому  меня
и вырвало. А не только из-за этого  зверского  наркоза.  (Я  все  вспоминала
жуткие истории, которые Пенни Лестер рассказывала нам  на  ночь  в  школьном
дортуаре, про то, как японцы изнасиловали ее мать, и я говорила себе, только
не сопротивляться, только не  сопротивляться.  А  потом  еще  кто-то  там  в

Следующая

93 >