95 >

образовался край.
     Каждую ночь я делаю то, чего не делала много-много лет. Лежу и  молюсь.
Я не опускаюсь на колени, я уверена.  Бог  презирает  коленопреклоненных.  Я
лежу и прошу Его утешить М., и П., и Минни и Кэролайн, которая, должно быть,
чувствует себя виноватой передо мной,  и  всех  остальных,  даже  тех,  кому
неплохо было бы и поволноваться из-за меня (или из-за кого-нибудь  другого).
Например, Пирса и Антуанетту. Я  прошу  Его  помочь  этому  несчастному,  во
власти которого я нахожусь. Он не допустит, чтобы меня изнасиловали, мучили,
убили. Прошу у Него света.
     Буквально. Дневного света.
     Не могу, физически не могу примириться с этой абсолютной  темнотой.  Он
купил мне ночник. Ложусь спать при свете, ночник  горит  рядом  с  кроватью.
Раньше я просто не тушила свет.
     Самое худшее - просыпаться  утром.  Просыпаюсь  и  в  первые  мгновения
думаю, что я дома или у Кэролайн. Потом - словно удар. Вспоминаю, где я.
     Не знаю, верю ли я в Бога. Я страстно молилась Ему,  когда  меня  везли
сюда, когда я думала, что скоро умру (слышу, как Ч.В.  говорит:  вот  вам  и
доказательство, что не верите). Когда молишься, становится легче.
     Получаются какие-то кусочки, обрывки. Не могу  сосредоточиться.  Я  так
долго думала о многом, что теперь не могу остановиться на чем-нибудь одном.
     Но от этого становится спокойнее на душе. Если даже это только иллюзия.
Как это бывает, когда подсчитываешь,  сколько  денег  истратила.  И  сколько
осталось.


     15 октября

     Родителей у него не было. Воспитывался  у  тетки.  Я  хорошо  ее  вижу.
Тощая, с бледным лицом и злым, плотно сжатым ртом, с хитрыми глазками, носит
уродливые бесцветные  шляпы,  похожие  на  стеганый  чехол  для  чайника,  и
совершенно помешана на борьбе с пылью и грязью. Пыль и грязь для нее -  все,
что выходит за пределы ее узенького и затхлого захолустного мирка.
     Я сказала ему, он стремится найти свою мать, которую никогда  не  знал,
но он, естественно, и слушать не стал.
     Он не верит в Бога. Поэтому мне так хочется верить.
     Рассказала ему о себе. О М. и П., этаким бодрым, безразличным тоном. Он
знал про М. Видимо, весь город знает.
     Придумала гениальную теорию: я должна помочь ему перестать считать себя
мучеником.
     Жизнь в тюрьме. Время тянется бесконечно.


     Первое утро. Он постучал в дверь и подождал десять минут (он так всегда
делает). Не могу сказать, чтобы эти десять минут показались очень приятными,

Следующая

95 >