164 >

     Когда  Хьюстон  пришел  домой и хватился коровы, уже начало смеркаться.
Хьюстон  был  вдов  и  бездетен.  С тех пор как три или четыре года назад он
потерял жену, корова была на его ферме единственным существом женского пола.
У него даже повар был мужчина, негр, он-то и доил корову, но в ту субботу он
отпросился  на  негритянский  праздник,  обещав  вернуться  пораньше,  чтобы
подоить  корову  и  сготовить ужин, только Хьюстон, конечно, не поверил этим
обещаниям,  он  уже  давно был сыт ими по горло, иначе он, пожалуй, вовсе не
пришел бы домой ночевать и не хватился бы коровы до самого утра.
     Как бы то ни было, он вернулся засветло не ужинать, потому что к еде он
был совершенно равнодушен, а подоить корову. Мысль о том, что это необходимо
сделать,  не  давала  ему  покоя  весь день. По этой причине он и выпил в ту
субботу  чуть больше обычного, а человек он был хоть и крепкий, здоровый, но
угрюмый  от природы, да еще до крайности ожесточившийся против женщин, с тех
пор как понес такую тяжкую утрату; и так как теперь ему не только предстояло
тащиться  домой  и еще раз соприкоснуться с женским естеством, на которое он
три  года  назад  наложил  заклятие,  но  вдобавок  ко  всему  - в тот самый
сумеречный  час,  после  заката, особенно тягостный для него, когда по всему
дому  витал  призрак жены, а иной раз даже сына, так и не родившегося у них,
то,  естественно,  он  был  не  в  очень-то веселом расположении духа, когда
пришел в хлев и увидел, что коровы нет.
     Сначала  он подумал, что, должно быть, она сама удрала, просто колотила
в  дверь  рогами и копытами до тех пор, пока не соскочил засов. Но если так,
непонятно,  почему  она,  отягощенная полным выменем, не дожидается, мыча, у
ворот.  Там  ее тоже не было, и он, ругая ее на чем свет, а заодно и себя за
то,  что  не  закрыл ворота, от которых тропа вела на выгон, свистнул своего
пса  и  пошел  назад  к  ручью.  Еще  не  совсем смерклось. Следы можно было
различить,  и действительно он увидел следы босых человечьих ног, а поверх -
отпечатки коровьих копыт, но решил, что их отделяет друг от друга по меньшей
мере шесть часов, но никак не шесть футов. Он сперва толком и не взглянул на
них,  так  как был уверен, что знает, где корова, он был уверен в этом, даже
когда  у  брода пес свернул в сторону от ручья и бросился вверх, на холм. Он
сердито  отозвал  его.  Даже когда пес остановился и с удивлением повернул к
нему   свою  серьезную,  умную  морду,  им  все  еще  владела  эта  сердитая

Следующая

164 >