18 >

равномерно,  выпячиваясь  вбок,  а  когда Джоди крикнул: "Эй, там!" - голова
вдруг  исчезла.  Он  хотел  было  крикнуть снова, но увидел, что за домом, у
ворот загона, двигаясь, как деревянная фигурка, возится человек, которого он
сразу  узнал,  хотя сюртука на нем не было. Сначала до него донеслась мерная
жалоба  ржавого колодезного блока, а потом он услышал, не разбирая слов, два
громких,  однообразных  женских голоса. Он объехал дом и увидел сруб с узкой
высокой перекладиной, похожей на виселицу, а около него двух рослых девушек,
они  стояли  неподвижно и с первого взгляда напоминали скульптурную группу в
своей  удивительной застывшей неподвижности (еще более подчеркнутой тем, что
обе  говорили  одновременно,  обращаясь к кому-то очень далекому, а может, и
вовсе  ни  к  кому  не  обращаясь  и не слушая друг друга), хотя одна из них
ухватилась  за  колодезную  веревку, перегнувшись и напряженно вытянув руки,
удерживавшие  полное  ведро,  точь-в-точь  фигурка  из  ребуса  или  рельеф,
изображающий  огромное физическое усилие, которое замерло в самом начале, но
через  миг  блок  снова  завел  свою  ржавую жалобу и снова оборвал ее почти
мгновенно,  а за ним смолкли и оба голоса, как только вторая женщина увидела
Уорнера,  а  первая  застыла,  оборотившись  к  нему  и  опустив руки, и два
широких, бессмысленных лица разом, как по команде, повернулись, провожая его
взглядом.
     Он  пересек  пустой  двор,  захламленный мусором, оставшимся от прежних
обитателей,  -  золой,  черепками,  жестянками. У загородки работали еще две
женщины,  которые,  как  и  мужчина,  уже знали о его приезде, потому что он
видел,  как  одна  из  женщин  оглянулась.  Но  мужчина ("у, истукан, карлик
колченогий,  душегуб!"  -  с бессильной злобой выругался про себя Уорнер) не
поднял  головы  и  продолжал  возиться  у  ворот  до тех пор, пока Уорнер не
подъехал  к  нему вплотную. Обе женщины теперь смотрели на него. Одна была в
выцветшем чепце, другая - в бесформенной шляпе, которую прежде, должно быть,
носил  мужчина, - в руке у нее была ржавая жестянка, до половины наполненная
погнутыми, ржавыми гвоздями.
     -  Добрый  вечер!  -  сказал  Уорнер и не сразу сообразил, что он почти
кричит. - Добрый вечер, сударыни!
     Мужчина  не  спеша  обернулся,  держа в руке молоток - ржаная головка с
обломленным  расщепом  была насажена на неокоренный сук, вытащенный прямо из
поленницы,  -  и  Уорнер  снова заглянул в холодные, непроницаемые, агатовые
глаза под хмурым изломом бровей.

Следующая

18 >