182 >

ему, желая сделать его человеком. Но в конце концов он сам пал жертвой своей
хитрой  тактики:  даже  отцу  стало  ясно,  что  на ферме ему учиться больше
нечему. Пришлось ему пойти в школу, где он был отнюдь не примерным, а скорее
беспримерным  учеником.  Он  был  сознательным  гражданином еще до того, как
получил  право  голоса на выборах, и мог бы быть отцом до того, как выучился
читать  по  складам.  В  четырнадцать  лет  он  уже  знал вкус виски и завел
любовницу  -  негритянскую  девушку  на  два  или  три года старше его, дочь
отцовского арендатора, - и вот теперь он вынужден был зубрить азы на четыре,
пять,  а  потом и на все шесть лет позже своих сверстников, слишком взрослым
для  этого;  великан  среди  лилипутов,  поневоле  искушенный во многом, он,
естественно,  презирал  одноклассников  и был решительно неисправим, и не то
чтобы  упорствовал  в  своем нежелании учиться, а просто был уверен, что ему
это не интересно, не дается, да и вообще ни к чему.
     Потом ему казалось, что, когда он вошел в класс, первое, что он увидел,
это  скромно склоненную головку с гладко зачесанными каштановыми волосами. А
еще  позже,  когда  он  уже считал, что убежал от нее, ему казалось, что она
была  с  ним всю его жизнь, даже те пять лет между его и ее рождением; не то
чтобы  она  каким-то  непостижимым образом жила на свете эти пять лет - нет,
сам  он  начал  жить,  только когда она родилась, и с этого часа они были на
веки  вечные  связаны  друг с другом не любовью, но непреклонной верностью и
упрямым  отпором: с одной стороны - твердая, несокрушимая воля переделывать,
улучшать,  совершенствовать,  с  другой - яростное, отчаянное сопротивление.
Это была не любовь, не то обожание, преклонение, какое открыла ему страсть в
опыте, ограниченном, конечно, но не таком уж невинном. Он признал бы, принял
это чувство как должное, покорился бы ему, как покорялся, сталкиваясь с этим
чувством,  которое он называл добровольным рабством, в тех женщинах - матери
и  любовнице,- с какими до тех пор имел дело. Но он даже не подозревал, даже
понятия не имел о том, что такое настоящее рабство,- то упорное, постоянное,
деспотичное  стремление  раба  не только безраздельно владеть, поглотить без
остатка,  но  и  тиранить,  переделывать  поработителя  по  своему  образу и
подобию. Пока что он даже не был ей нужен, и не потому, что она была слишком
молода,  а  потому,  вероятно,  что  не  считала  его готовым для этого. Она
выбрала  его из всего людского муравейника не как человека, который отвечает

Следующая

182 >