19 >

     - Здрасьте, - сказал Сноупс.
     -  Вот  надумал заехать, узнать, что вы тут решили, - сказал Уорнер все
еще  слишком громко, словно не мог совладать со своим голосом. "Ладно уж, не
до этого", - подумал он и сразу мысленно зачертыхался, словно спохватившись,
что тут ни на минуту отвлечься нельзя, а то бог знает, чем дело кончится.
     -  Я,  пожалуй  что,  останусь,  -  сказал  Сноупс.  -  Правда, дом под
свинарник и то не годится. Ну да как-нибудь управимся.
     -  Как  это так! - сказал Уорнер. Нет, не сказал, крикнул, ему уже было
все  равно;  и вдруг замолчал. Он перестал кричать и вообще замолчал, потому
что  сказать было нечего, хотя в голове у него быстро промелькнуло: "О черт,
сказать им: "Проваливайте отсюда" - боюсь, а куда их денешь, - некуда мне их
девать,  и  арестовать  его  за  поджог  конюшни  не  смею, боюсь, он и меня
подпалит".  Сноупс  уже  снова  отвернулся  было  к  загородке, когда Уорнер
наконец  заговорил.  Теперь  он стоял к Уорнеру боком и глядел на него не то
чтобы  вежливо  или хотя бы терпеливо, а просто выжидающе. - Ладно, - сказал
Уорнер.  -  Мы еще поговорим насчет дома. И отлично столкуемся. Вот увидите.
Ежели  что не так, вам только нужно прийти ко мне в лавку. Впрочем, и ходить
незачем: вы только дайте мне знать - и я сам мигом сюда приеду. Поняли? Все,
решительно все, что вам не понравится...
     -  Я с кем угодно могу столковаться, - сказал Сноупс. - Я столковался с
пятнадцатью, а может, и с двадцатью разными хозяевами с тех пор, как арендую
фермы.  А ежели не могу столковаться, то ухожу. Больше вам от меня ничего не
надо?
     "Ничего,  -  подумал Уорнер. - Ничего". Он ехал назад через двор, через
все  это  захламленное  запустение,  по  вытоптанной  земле, с рубцами золы,
обуглившихся  головешек  и  закоптелых  кирпичей - в тех местах, где ставили
раньше  бельевые  баки  или  шпарили свиные туши. "Лучше бы у меня ничего не
было,  кроме  той  малости, без которой никак не обойтись", - подумал он. Он
снова  услышал  скрип  колодезного  блока. На этот раз скрип не смолк, когда
Уорнер  проезжал  мимо, и два широких лица - одно неподвижное, другое мерно,
как метроном, поднимавшееся и опускавшееся в лад скрипучей жалобе колодца, -
снова  медленно повернулись, словно на одном шарнире, а Уорнер обогнул дом и
снова  оказался  на  едва  приметной  дорожке,  шедшей к зияющей дыре ворот,
которые,  он  знал  это,  и  в  следующий  раз, когда он приедет сюда, будут
валяться  в траве. Контракт все еще лежал у него в кармане, этот контракт он

Следующая

19 >