237 >

     День  уже  клонился  к  закату,  когда люди, сидевшие на галерее лавки,
увидели,  что  с юга по дороге приближается фургон, запряженный мулами, а за
ним  длинная вереница каких-то странных, по-видимому, живых фигур, - в косых
лучах  заходящего  солнца  они  походили  на  пестрые, причудливые лоскутья,
оторванные  наобум  от  каких-то  огромных  плакатов, - быть может, цирковых
афиш,  -  привязанные  позади фургона, они двигались каждая самостоятельно и
всем скопом, словно хвост воздушного змея.
     - Это что за чертовщина? - сказал кто-то.
     - Цирк едет,- сказал Квик.
     Все  зашевелились,  вставая, чтобы взглянуть на фургон. Теперь уже было
видно, что позади него привязаны лошади. На козлах сидели двое.
     -  Мать  честная, - сказал первый по фамилии Фримен. - Да ведь это Флем
Сноупс.
     Все были уже на ногах, когда фургон остановился, Сноупс слез на землю и
подошел к крыльцу. Он словно уехал только нынешним утром. На нем была все та
же  суконная кепка, крошечный галстук бабочкой, белая рубашка и серые брюки.
Он поднялся на крыльцо.
     - Здорово, Флем, - сказал Квик. Тот на ходу скользнул по всем, сидевшим
на  галерее,  небрежным  взглядом,  никого  не  замечая.  - Что это вы, цирк
завели?
     - Здравствуйте, джентльмены! - сказал он.
     Все расступились, и он прошел в лавку. Тогда все спустились с крыльца и
подошли  к  фургону,  позади  которого, настороженно сбившись в кучу, стояли
лошадки,   маленькие,   почти   как   кролики,  разноцветные,  как  попугаи,
прикрученные  одна  к другой и к фургону кусками колючей проволоки. С узкими
крупами, покрытыми ситцевыми попонами, с изящными ногами и розовыми мордами,
они  злобно и нетерпеливо косили разноцветными глазами, жались друг к другу,
настороженно  неподвижные,  дикие,  как  олени,  опасные, как гремучие змеи,
кроткие,  как  голуби.  Люди стояли на почтительном расстоянии. Раздвинув их
плечом, подошел Джоди Уорнер.
     - Эй, док, поаккуратней, - сказал голос откуда-то сзади.
     Но  было уже поздно. Крайняя лошадь с быстротою молнии взвилась на дыбы
и  дважды  взбрыкнула передними копытами, проворнее боксера, норовя садануть
Уорнеру  в  лицо  и  сильно  рванув проволоку, отчего словно волна прошла по
табуну,- лошади били копытами и становились на дыбы.
     -  Тпру-у,  балуй,  кургузые  твари,  дьяволы  бешеные! - сказал тот же
голос, принадлежавший спутнику Флема.
     Он  был  не  здешний.  Из-под светлой широкополой шляпы торчали густые,
черные,  как  смоль, усы. Когда он спрыгнул на землю и, повернувшись спиной,

Следующая

237 >