280 >

     Оба  дела  -  Армстид против Сноупса и Талл против Экрема Сноупса (да и
вообще  против  всех Сноупсов и даже против Уорнера, которого, как знала вся
деревня,   обозленная  жена  Талла  тоже  старалась  запутать)  по  взаимной
договоренности   сторон  слушались  в  суде  другого  округа.  Вернее  -  по
договоренности  трех  сторон,  потому  что  Флем  Сноупс  наотрез  отказался
признать иск, сплюнув в сторону, невозмутимо заявил: "Это не мои лошади",- и
снова  принялся строгать свою дощечку, а смущенный и растерянный шериф стоял
перед  прислоненным  к  стене  стулом,  держа  в  руках повестку, которую он
пытался вручить.
     -  А  какой  был бы прекрасный случай для этого сноупсовского семейного
адвоката,-  сказал  Рэтлиф,  когда  узнал обо всем.- Как бишь его... Ну этот
отец-молодец, этот Моисей, у которого полон рот всяких прибауток, а за штаны
цепляется   множество   сыновей,   неизвестно   откуда   взявшихся.   Просто
удивительно,  как  это получается - мне бесперечь твердят об этих людях, а я
все  не  могу  запомнить  имен.  Словом,  этот А. О. Вечно у него не хватает
терпения  обождать.  Может,  во  всей  его практике это была бы единственная
тяжба,  где  простофиля  клиент не стал бы вмешиваться и затыкать ему рот, и
только сам судья имел бы право сказать ему: "Заткнись".
     Так  что ни коляски Уорнера, ни фургончика Рэтлифа не было среди потока
фургонов,  повозок,  верховых  лошадей и мулов, который хлынул к Уайтлифской
лавке,  что  в  восьми милях от поселка, не только с Французовой Балки, но и
отовсюду,  так  как  к  этому  времени  то,  что  Рэтлиф  назвал  "техасской
болезнью",  эта  пятнистая  порча,  эта  лавина бешеных, неуловимых лошадей,
разлилась  на  двадцать,  а  то  и  на  тридцать миль окрест. И когда начали
подъезжать  люди  с  Французовой  Балки,  около лавки уже стояло десятка два
фургонов  с  выпряженными  и привязанными к задним осям лошадьми и еще вдвое
больше  оседланных  лошадей  и  мулов  стояло  в ближней рощице, и заседание
решено  было  перенести  из  лавки  под  соседний навес, куда осенью свозили
хлопок. Но к девяти часам оказалось, что все желающие не поместятся даже под
навесом, и заседание снова перенесли, теперь уж прямо в рощу. Лошади, мулы и
фургоны были убраны оттуда; из сарая притащили единственный стул, колченогий
стол,  толстую  Библию,  которой,  судя  по  ее  виду,  часто  и  с  любовью
пользовались,  как старым, но безотказным инструментом, календарь и подшивку
"Законодательных    постановлений   штата   Миссисипи"   за   1881   год   с

Следующая

280 >