293 >

     -  Пожалуй,  что нет, - сказал Рэтлиф. - Нет, конечно, не дал. Но здесь
что-то не чисто. Я всегда это знал. И Билл Уорнер тоже знает. Иначе он ни за
что не купил бы эту усадьбу. И. уж во всяком случае, не стал бы держаться за
эту  старую  развалину  себе  к  убыток  и  платить  налоги, когда он мог бы
выручить  за  нее хоть сколько-нибудь, и сидеть там на стуле из распиленного
мучного  бочонка,  уверяя, что ему приятно отдохнуть там, где кто-то положил
столько  труда и денег, чтобы построить себе дом, в котором можно есть, пить
и  спать  с  женой.  А  когда  Флем Сноупс взял усадьбу себе, я окончательно
убедился,  что  дело  не  чисто.  После того как он припер Билла к стенке, а
потом  выручил его и взял эту развалину с десятью акрами земли, просто курам
на  смех. Вчера вечером мы с Генри ходили туда. Я сам видел, своими глазами.
Если не верите, можете не вступать с нами в долю. Нам же больше достанется.
     - Ладно, - сказал Букрайт. Он пошел к воротам. - Мне только это и нужно
было  знать.  - Они вышли за ворота. Генри подвинулся на середину сиденья, и
они залезли в фургончик. - Как бы вам ногу не придавить, - сказал Букрайт.
     -  У  меня  нога  в  полном  порядке, - хрипло сказал Армстид. - Я могу
ходить не хуже вас и всякого другого.
     -  Ну конечно, - поспешно сказал Рэтлиф, беря вожжи. - У Генри теперь с
ногой все ладно. Даже незаметно нисколько.
     -  Поехали,  -  сказал  Букрайт. - Ходить пока никому не придется, если
лошади повезут.
     - Короче всего было бы напрямик, через Балку, - сказал Рэтлиф, - Но нам
лучше ехать другой дорогой.
     -  Пускай все видят, - сказал Армстид. - Ежели кто из вас боится, так я
справлюсь и без помощников. Я могу...
     -  Ну  конечно,  -  сказал  Рэтлиф. - Но если нас увидят, то помощников
набежит больше, чем требуется. А это нам ни к чему.
     Армстид  замолчал.  Он  не  сказал  больше  ни слова, сидя между ними в
неподвижности,  которая томила его, почти как лихорадка, словно его измотала
не  боль  (пролежав  почти месяц в постели, он встал и сразу же снова сломал
ногу; никто так и не узнал, как это его угораздило, что он делал или пытался
сделать, потому что он никогда об этом не говорил), а бессилие и ярость.
     Рэтлиф  не  спрашивал,  куда ехать; едва ли кто знал больше, чем он, об
окольных  путях и дорогах здесь или в любом другом из округов, по которым он
колесил. Им никто не встретился: темная, спящая земля была пустынна, редкие,
одинокие  фермы  выдавал лишь отрывистый собачий лай. Дорога, смутно белея в

Следующая

293 >