316 >

     Повозки с мужчинами, женщинами и детьми, въезжавшие во Французову Балку
со  стороны  дома  Уорнера,  останавливались,  от  лавки подходили еще люди,
спеша
 встать у  загородки  перед  домом  и  поглядеть, как Лэмп и Эк Сноупсы
вместе с негром-слугой Уорнера, Сэмом, грузят мебель, сундуки и всякие ящики
в  фургон,  стоявший  задком  вплотную  к  веранде.  Это  был тот же фургон,
запряженный  теми  же  мулами,  которые  в  апреле привезли Флема Сноупса из
Техаса,  и три человека то и дело сновали взад и вперед, причем Эк или негр,
пятясь, неуклюже протискивались с грузом в дверь, а Лэмп Сноупс бежал следом
и  без  умолку,  скороговоркой,  давал  всякие  советы и указания, и хотя он
поддерживал  ношу, но так, чтобы ему не было тяжело, а погрузив ее и фургон,
они  шли  назад  и  сторонились  и  дверях,  когда  миссис  Уорнер выбегала,
нагруженная  горшками  и  наглухо  закрытыми  банками  с разными вареньями и
соленьями.  Стоявшие  у  загородки  вслух называли каждую вещь - разобранная
кровать, туалетный столик, умывальник и таз с такими же, как на умывальнике,
цветами,  кувшин,  помойное  ведро,  ночной  горшок,  сундук, без сомнения с
женскими  и  детскими  вещами,  деревянный  ящик, как безошибочно определили
женщины,  с  тарелками,  ножами  и  кастрюлями  и,  наконец, крепко стянутый
веревкой тюк коричневой парусины.
     - Что это? - сказал Фримен. - Похоже на палатку.
     -  Палатка  и  есть,  -  сказал  Талл.  - Эк привез ее на той неделе из
города, с вокзала.
     -  Но  ведь не собираются же они жить в Джефферсоне в палатке? - сказал
Фримен.
     - Не знаю, - сказал Талл.
     Наконец   все  вещи  были  погружены;  Эк  с  негром  в  последний  раз
протиснулись в дверь, миссис Уорнер вынесла последнюю банку; Лэмп Сноупс еще
раз сходил в дом и вышел со знакомым каждому плетеным чемоданом, потом вышел
Флем  Сноупс и, наконец, его жена. Она несла младенца, который был великоват
для  семимесячного,  потому  что,  конечно, не стал дожидаться мая и родился
раньше, и остановилась на миг, по-олимпийски высокая, на целую голову выше и
своей  матери,  и мужа, в шерстяном костюме от городского портного, несмотря
на  летнюю  жару, и хотя лицо ее, незрячее и застывшее, как маска, словно бы
не  имело возраста, румянец на щеках показывал, что ей нет и восемнадцати, а
женщины в фургонах смотрели на нее и думали, что это первый шерстяной костюм
от  настоящего  портного  у  них  на Французовой Балке и что ей удалось-таки
заставить  Флема Сноупса купить ей кое-какие наряды, потому что не Уорнер же

Следующая

316 >