48 >

нового  приказчика  и  уйти  восвояси. Держались они не враждебно, но крайне
настороженно, почти отчужденно, как полуодичалый скот, пронюхавший, будто на
их пастбище появился какой-то диковинный зверь, покупали муку, патентованные
лекарства,  веревки,  табак  и, поглядев на человека, чьего имени еще неделю
назад  никто  из  них  даже не слыхал, а теперь с ним волей-неволей придется
иметь  дело,  уходили  так  же молча, как пришли. Часов в девять подъехал на
своей  чалой  лошади  Джоди  Уорнер  и вошел в лавку. Изнутри послышался его
приглушенный  бас, но ответа не было, и казалось, будто он разговаривает сам
с собой. Вышел он в полдень, сел на лошадь и уехал, а приказчик остался. Но,
как  бы  там  ни  было,  все  знали, что принес Флем в жестяном ведерке, и к
полудню  тоже начали расходиться, а проходя мимо двери, заглядывали в лавку,
но  ничего  не  увидели.  Если  приказчик  и  ел что-нибудь, то, вероятно, в
дальнем  углу.  Когда Рэтлиф вернулся на галерею, не было еще и часа, потому
что  обедал он в какой-нибудь сотне шагов от лавки. Но и другие не заставили
себя  ждать,  и опять они сидели до самого вечера на галерее, перебрасываясь
время  от  времени вполголоса каким-нибудь незначащим словом, а люди со всей
округи приходили, покупали всякие мелочи на пять - десять центов и уходили.
     К  концу  недели  все уже побывали в лавке и видели его - не только те,
кому  в  будущем  предстояло  иметь с ним дело, покупать у него еду и всякий
другой  товар,  но  и  люди, которые ни до, ни после этого ничего не брали в
лавке  Уорнера,  мужчины,  женщины,  дети - младенцы, которых ни разу еще не
выносили  за  порог  родного  дома,  недужные  и  престарелые, которых иначе
вынесли  бы  за  порог только в единственный и последний раз, - приезжали на
лошадях,  на  мулах и целыми семьями в фургонах. Рэтлиф все еще был там, его
фургончик  с  подержанным  граммофоном  и  набором  новых  зубьев для бороны
оставался в загоне у миссис Литтлджон, с дышлом, подпертым доской, и крепкие
разномастные  лошадки,  застоявшись,  злели  в  конюшне,  и  он  каждое утро
смотрел,  как  приказчик на муле под чужим седлом подъезжает к лавке в новой
белой  рубашке,  которая  понемногу,  день ото дня, становится все грязнее и
грязнее, везя жестяное ведерко с обедом, хотя никто ни разу не видел, как он
обедает, привязывает мула и отпирает лавку ключом, хотя никто не ожидал, что
ключ  будет  ему доверен, - по крайней мере, в первые же дни. Со второго или
третьего  дня  он  даже  успевал открыть лавку еще до прихода Рэтлифа и всех

Следующая

48 >