57 >

опять свое: "Они, говорит, на Уорнеровом пастбище".
     Рэтлиф  все  болел и потому не видел еще одного происшествия. Он только
слышал  о  нем от других, но уже вполне достаточно поправился и окреп, чтобы
поразмыслить  над  этим,  когда  сидел,  обложенный  подушками,  задумчивый,
пытливый,  хитрый  и непроницаемый, в кресле у окна и глядел, как начинается
осень, вдыхал прозрачный, хмельной полуденный октябрьский воздух. Он думал о
том,  как  однажды  утром  в  эту вторую весну человек по фамилии Хьюстон, с
огромным породистым волкодавом, привел ковать лошадь и увидел, что в кузнице
над  горном,  пытаясь  развести  огонь и поливая уголь какой-то жидкостью из
ржавого  бидона,  склонился  незнакомый  человек,  молодой, ладно сложенный,
мускулистый, а когда он обернулся, Хьюстон увидел открытое, спокойное лицо с
узким, заросшим почти до самых бровей лбом. Незнакомец сказал:
     -  Здрасьте.  Что-то  огонь  ни  в  какую  не горит. Как плесну на него
керосином - он сразу и гаснет. Глядите-ка. - Он снова наклонил бидон.
     - Обождите, - сказал Хьюстон.- А это действительно керосин?
     -  Бидон  стоял  вот  здесь  на  полке.  Похоже, что в нем керосин. Он,
правда,  малость заржавел, но я отродясь не слыхивал, чтоб керосин, хотя б и
с  ржавчиной, не горел. - Хьюстон подошел, взял у него бидон и понюхал. Тот,
другой,  смотрел на него. Красавец пес сидел на пороге и смотрел на обоих. -
Что, не пахнет керосином, а?
     -  Дерьмо,  -  сказал Хьюстон. Он поставил бидон обратно на закопченную
полку  над  горном.  -  Ну,  ладно.  Вычистите  из горна всю эту грязь. Надо
разводить заново. Где Трамбл?
     Трамбл был кузнец, который работал здесь уже лет двадцать.
     - Не знаю, - ответил другой. - Здесь никого не было, когда я пришел.
     - А вы что здесь делаете? Это он вас прислал?
     - Не знаю. Меня мой братан нанял. Он велел мне быть здесь нынче с утра,
развести  огонь  и присматривать за кузней, покуда он не придет. Но только я
плесну вот отсюда керосином...
     -  Кто  это ваш братан? - спросил Хьюстон, В этот миг показалась старая
тощая  кляча,  что  было  сил  тянувшая  потрепанную, тарахтящую пролетку, у
которой  одно  колесо  было  крест-накрест  стянуто  двумя  поперечинами,  и
казалось, одна лишь инерция не дает ей рассыпаться, а стоит ей остановиться,
как  она  сразу  развалится.  В  пролетке  сидел  другой  незнакомец - хилый
человечек,  одетый словно бы с чужого плеча, с заостренным болтливым лицом -
ни  дать  ни  взять  морда  хорька;  он остановил лошадь, крикнув на нее так

Следующая

57 >