62 >

     Он  перенес  болезнь,  и  это  было  видно  по  нему, когда, поставив в
соседнем  переулке  свой  фургончик  с новой швейной машиной в размалеванной
будке, запряженный парой крепких лошадок, гладких и разжиревших после целого
года  безделья,  он  сидел у стойки маленького тихого ресторанчика, половина
которого  номинально  принадлежала ему, и в руке у него была чашка кофе, а в
кармане  подряд на продажу пятидесяти коз одному северянину, который недавно
завел  козье  ранчо  в  западной  части  округа.  Собственно, этот подряд он
перекупил,  по двадцать пять центов за голову, у первоначального подрядчика,
который  должен  был получить с северянина по семьдесят пять центов за козу,
но  чуть было не сорвал все дело. Рэтлиф перекупил у него подряд, потому что
случайно  знал, что в глухом местечке, неподалеку от Французовой Балки, есть
одно  стадо  в  пятьдесят  с  лишком голов, подрядчик о нем не подозревал, а
     Теперь  он  уже был на пути к Французовой Балке, хотя еще не тронулся с
места и даже не знал точно, когда тронется. Он не был там целый год. Он ждал
этой поездки, не только предвкушая удовольствие от хитроумных сделок, далеко
выходивших  за границы пошлого и грубого стяжательства, но с острой радостью
человека,  поднявшегося  с  постели  и  снова ставшего хозяином собственного
тела,  хотя  и  несколько ослабевшего, но вольного двигаться под солнцем, на
воздухе,  где  люди  дышат  и  ходят, разговаривают, заключают сделки, и это
удовольствие  только  увеличивалось  оттого, что он еще не тронулся в путь и
ничто  в  целом  свете  не могло заставить его тронуться раньше, чем он того
захочет.  Он  больше  не  чувствовал слабости, он просто купался в блаженной
истоме  выздоровления,  когда  не  существует  времени, спешки, работы; и те
накапливающиеся секунды, минуты и часы, рабом которых остается здоровое тело
и  во  сне  и  наяву,  теперь идут вспять, и время само лебезит и заискивает
перед  телом,  которое  обычно  покоряется  его безудержному бегу; Он сильно
исхудал,  чистая  синяя  рубашка  свободно  болталась  у  него на плечах, но
выглядел  он прекрасно, смуглое лицо ничуть не побледнело, только стало чуть
светлее  и  как бы чище, от него веяло сдержанной силой, какая чувствуется в
редких  лесных  цветах,  стойких,  без  запаха,  которые  цветут прямо среди
остатков зимнего снега. Он сидел, бережно держа в исхудалой руке чашку кофе,
и  рассказывал  трем  или  четырем  слушателям,  как  прошла  операция,  тем
насмешливым,  лукавым  голосом,  который  ничуть не изменился после болезни,

Следующая

62 >