Уильям Фолкнер. Деревушка - КНИГА ПЕРВАЯ
7 >
выглядел таким убежденным холостяком: за его дряблыми, расплывающимися
телесами угадывался бессмертный и вечный свадебный Шафер, совершеннейшее
воплощение Мужского Естества, точно так же, как под отечными тканями бывшего
футболиста угадываешь призрак поджарого и крепкого спортсмена, некогда
гонявшего мяч. В семье он был девятым из шестнадцати детей. Он распоряжался
лавкой, владельцем которой по-прежнему был его отец, занимался главным
образом просроченными закладными, присматривал за хлопкоочистительной
машиной и управлял разбросанными по всей округе фермами, которые сорок лет
скупал сперва его отец, а потом они оба.
Однажды после полудня он сидел в давке, нарезая новую хлопковую веревку
на гужи и по-морскому свивая отрезанные куски в аккуратные бухты на вбитых в
стену гвоздях, а услышав стук у себя за спиной, обернулся и в раме открытой
двери увидел человека ниже среднего роста, в широкополой шляпе и слишком
просторном сюртуке, - он стоял в странной неподвижности, словно врос ногами
в пол.
- Вы Уорнер? - сказал он голосом не то чтобы грубым или, во всяком
случае, не нарочито грубым, а скорее скрипучим, словно заржавевшим от
редкого употребления.
- Я один из Уорнеров, - сказал Джоди довольно приветливо своим мягким и
сильным голосом. - Чем могу служить?
- Моя фамилия Сноупс. Я слышал, у вас сдается ферма.
- Вот как? - сказал Уорнер, отодвигаясь, чтобы свет из окна упал на
лицо посетителя. - Где ж вы об этом прослышали?
Ферма была новая, он и отец купили ее с торгов меньше недели назад, а
человек был совсем чужой, Джоди даже фамилии этой никогда не слышал.
Тот не отвечал. Теперь Уорнеру было видно его лицо - холодные,
мутно-серые глаза под косматыми, седеющими, сердитыми бровями и короткая
щетина серо-стальной бороды, густой и спутанной, как овечья шерсть.
- А раньше вы где фермерствовали? - спросил Уорнер.
- На Западе.
Он не говорил отрывисто. Он просто произнес эти два слова с
непреклонной бесповоротностью, словно топором отрубил.
- В Техасе, значит?
- Нет.
- Понятно. Значит, к западу отсюда, и все тут. Семья большая?
- Шестеро. - Сказав это, он не замялся, но и не спешил продолжать. И
все же что-то осталось недоговоренным. Уорнер почувствовал это прежде, чем
скрипучий, безжизненный голос, с расстановкой уточнил: - Сын и две дочки.
Жена и свояченица.
- Это только пятеро.