81 >

     Все,  кто  следил  за  действиями  приказчика,  увидели  теперь  уже не
присвоение  какой-то  там кузницы, а настоящую узурпацию права наследования.
На  следующую  осень  приказчик  не  только  распоряжался у весов, но, когда
подошел  срок  сводить  годовые  счета  между  Уорнером и его арендаторами и
должниками,  сам  Билл  Уорнер  при этом даже не присутствовал. Сноупс делал
теперь  то, что Уорнер даже родному сыну ни разу не доверил, - сидел один за
конторкой  над  счетными  книгами  и  наличностью,  вырученной  за проданный
урожай,  подводил  счета,  вычитал арендную плату и выплачивал из оставшихся
денег  каждому,  его  долю,  причем  двое  или  трое  стали  было оспаривать
правильность его расчетов, возможно, только из принципа, как когда-то, когда
он  впервые  переступил  порог лавки, но приказчик их даже не слушал, просто
сидел  в  своей  измаранной белой рубашке и крошечном галстуке, с неизменной
жвачкой  во рту и мутными, неподвижными глазами, так что никогда нельзя было
понять,  смотрят  они  на  тебя  или  нет,  сидел  и  ждал, пока они кончат,
замолчат,  и  тогда,  не говоря ни слова, брал карандаш и бумагу и доказывал
им, что они не правы. Теперь уже не Джоди Уорнер, неторопливо входя в лавку,
давал  приказчику распоряжения и указания, которые тот должен был исполнять;
теперь  уже бывший приказчик, поднимаясь на крыльцо, небрежно кивал людям на
галерее,  точь-в-точь как, бывало, сам Билл Уорнер, входил в лавку, и оттуда
сразу   же   доносился   его   голос,  деловитый  и  отрывистый,  перекрывая
раздраженный  бычий  рев  человека,  который  прежде  был  его  хозяином, и,
казалось,  так  и  не  мог  понять,  что же все-таки произошло. Потом Сноупс
уезжал  и  больше  в  этот  день не показывался. У старой белой кобылы Билла
Уорнера  теперь  появился  спутник  -  чалый, на котором прежде ездил Джоди,
Белая  кобыла  и чалый конь стояли бок о бок, привязанные к одной загородке,
пока  Уорнер  и  Сноупс осматривали посевы хлопка и кукурузы, или стада, или
межи  арендных участков; Уорнер - бодрый, неугомонный, как сверчок, хитрый и
безжалостный,  как  сборщик налогов, праздный и хлопотливый раблезианец, и с
ним  тот,  другой,  - руки в карманах неописуемых мешковатых серых штанов, а
сам  жует  свою  неизменную  жвачку и время от времени задумчиво выплевывает
похожие   на   пули  сгустки  шоколадной  слюны.  Однажды  утром  он  привез
новехонький  плетеный  чемодан.  Вечером того же дня он отнес этот чемодан к
Уорнеру.  А  через  месяц  Уорнер купил новую легкую коляску на ярко-красных

Следующая

81 >