84 >

     Когда  Флем Сноупс получил место приказчика в лавке ее отца, Юле Уорнер
не было и тринадцати лет. Она была последним, шестнадцатым ребенком в семье,
"малышкой", хотя уже на десятом году переросла мать. Теперь, в свои неполные
тринадцать,  она  была  выше  многих взрослых женщин, и даже груди ее уже не
были  чуть  заметными,  твердыми,  пронзительно-заостренными конусами, как у
созревающего подростка или даже девушки. Напротив, всей своей внешностью она
скорее  напоминала  о символике древних дионисийских времен - о меде в лучах
солнца   и   о  туго  налитых  виноградных  гроздьях,  о  плодоносной  лозе,
кровоточащей  густым  соком  под  жадными  и  жестокими копытами козлоногих.
Казалось,  она  была  не живой частицей окружающего мира, а как бы плавала в
наполненной пустоте, и дни ее текли словно под звуконепроницаемым стеклянным
колпаком,  где  она,  уйдя  в  себя,  с  извечной  мудростью, этим наследием
томящейся женской плоти, прислушивалась к росту своего тела. Как и отец, она
была  неисправимо  ленива,  но  в  ней  его  вечная  хлопотливая  и  веселая
праздность  явила  себя  подлинной  силой, непоколебимой и даже жестокой. По
собственной  воле она вовсе не двигалась, разве только к столу и от стола, в
постель  и  с  постели.  Ходить  она  выучилась  поздно. У нее была первая и
единственная детская коляска в округе, дорогая и громоздкая, величиной почти
с пролетку. Она не расставалась с коляской еще долго после того, как выросла
и уже не могла вытянуть в ней ноги. Когда она стала такой большой и тяжелой,
что  только  взрослый  мужчина мог вынуть ее из коляски, ее выдворили оттуда
силой. С тех пор она перебралась на стулья. Она вовсе не требовала, чтобы ее
несли,  если  нужно  было куда-нибудь идти. Просто похоже было, что с младых
ногтей она уже твердо знала, что ей никуда не хочется, что нет ничего нового
или  невиданного  в конце любого пути и все места, везде и всюду, одинаковы.
Так  продолжалось  до  пяти  или  шести  лет,  а  потом  ей  пришлось как-то
передвигаться,  потому  что  мать,  уходя, не хотела оставлять ее дома, и ее
носил  на  руках слуга-негр. Их часто видели втроем на дороге: миссис Уорнер
была  в  праздничном платье с шалью на плечах, а за ней негр тащил крупного,
длинноногого ребенка (сразу было видно, что это девочка), слегка пошатываясь
под своей ношей, - этакое похищение сабинянки, только под конвоем дуэньи.
     Как  водится,  у  нее  были куклы. Она рассаживала их по стульям вокруг
себя,  и  они  сидели, неподвижные, как она, тоже без признаков жизни. Потом

Следующая

84 >