16 >

стуку переходящего из рук в руки кувшина. "Дурачок,  -  сказала  женщина.  -
Чего он хочет...". Прислушалась  к  голосу  незнакомца:  какой-то  странный,
торопливый голос человека, которому позволялось много говорить и  мало  чего
другого.
     - Пить, во всяком случае, - нет, - сказала женщина, неподвижно  стоя  в
дверях.  -  Ему  лучше  бы  находиться  там,  где  домашние  смогут  о   нем
позаботиться.
     Она прислушалась к его словам.
     - Из своего окна я видел виноградную беседку, а зимой еще и гамак.  Вот
почему мы знаем, что природа - "она"; благодаря этому сговору между  женской
плотью и женским временем года. Каждой  весной  я  вновь  и  вновь  наблюдал
брожение старых дрожжей, скрывающее гамак, заключенное в  зелени  предвестие
беспокойства. Вот что такое цветущие лозы.  Ничего  особенного:  неистово  и
мягко распускаются не столько цветы, сколько листья, все плотнее  и  плотнее
укрывающие гамак до тех пор, пока в конце мая и сам  голос  ее  -  Маленькой
Белл - не уподоблялся шороху диких лоз. Она никогда не говорила: "Хорес, это
Луис,  или  Пол,  или  кто-то  там  еще",  а  "Это   всего-навсего   Хорес".
Всего-навсего  -  понимаете;  сумерки,  белеет  ее  платьице,  и  сами   они
-воплощенная скромность, хотя обоим не терпится остаться вдвоем. А я не  мог
бы относиться к ней бережнее, даже будь она мне родной дочерью.
     И вот сегодня утром - нет, четыре дня назад; из колледжа она  вернулась
в четверг, а сегодня вторник - я сказал: "Голубка, если ты  познакомилась  с
ним в поезде, он, видимо, служит в железнодорожной компании. Отнимать его  у
компании  нельзя:  это  так  же  противозаконно,  как  снимать  изоляторы  с
телефонных столбов".
     - Он ничем не хуже тебя. Он учится  в  Тьюлейне  {Университет  в  Новом
Орлеане.}.
     - Голубка, но в поезде... - сказал я.
     - Кое с кем я знакомилась и в худших местах.
     - Знаю, - ответил я. - И я  тоже.  Но  знаешь,  не  приводи  их  домой.
Перешагни и ступай дальше. Не марай туфель.
     Мы сидели в гостиной; перед самым обедом; только я и она. Белл  ушла  в
город.
     - А тебе-то что до моих гостей. Ты же не отец мне. Ты  всего-навсего...
всего-навсего...
     - Кто? - спросил я. - Всего-навсего кто?
     - Ну, донеси матери! Донеси! Чего еще ждать от тебя? Донеси!
     - Голубка, но в поезде, - сказал я. - Приди он  к  тебе  в  гостиничный
номер, я бы его убил. Но в поезде - мне это противно. Давай прогоним  его  и
начнем все сначала.
     - Ты только и годен говорить о знакомствах в поезде! Только  на  это  и

Следующая

16 >