18 >

     - Дурачок, - сказала женщина. - Бедный дурачок. Она стояла в дверях. Из
коридора появился Лупоглазый.  Не  сказав  ни  слова,  прошел  мимо  нее  на
веранду.
     - Идем, - распорядился он. - Надо грузиться.
     Женщина слышала, как все трое вышли. Она не двинулась  с  места.  Потом
услышала, как незнакомец встал со стула и прошел по веранде.  Потом  увидела
на фоне неба его силуэт;  худощавый  мужчина  в  измятой  одежде;  голова  с
редкими, непричесанными волосами; и совершенно пьяный.
     - Не заставили его поесть, как надо, - сказала женщина.
     Она стояла совершенно неподвижно, Бенбоу глядел на нее.
     - Неужели вам нравится жить так? - спросил он. - Зачем? Вы еще  молоды;
вернитесь в город и снова похорошеете, когда не придется  поднимать  ничего,
кроме собственных век.
     Женщина не шевельнулась, она стояла, едва касаясь стены.
     - Бедный, испуганный дурачок.
     - Видите ли, - сказал Бенбоу, - мне не хватает мужества.  Оно  покинуло
меня. Механизм на месте, но не действует.
     Его рука неуверенно коснулась ее щеки.
     - Вы еще молоды.
     Женщина стояла неподвижно, ощущая на лице его  руку,  касающуюся  плоти
так, словно он пытался изучить  расположение  и  форму  костей  и  строение,
тканей.
     - У вас впереди почти вся жизнь.  Сколько  вам  лет?  Вам  же  еще  нет
тридцати. - Говорил он негромко, почти шепотом.
     Женщина заговорила, не понижая голоса. Не пошевелилась, не убрала рук с
груди.
     - Почему вы ушли от жены?
     - Потому что она ест креветки, - ответил Бенбоу. - Я не  мог...  Видите
ли, была пятница, и я подумал, что в полдень надо идти на станцию,  брать  с
поезда ящик креветок, возвращаться с ними домой, отсчитывать по  сто  шагов,
менять руку и...
     - Ходили за ними каждый день? - спросила  женщина.  -  Нет.  Только  по
пятницам. Но в течение десяти лет, с тех пор, как мы поженились.  И  до  сих
пор не могу привыкнуть к запаху креветок. Но дело не в том, что мне  столько
раз приходилось носить их домой. Это я способен вынести. Дело в том,  что  с
упаковки капает, и вот я как-то последовал за собой  на  станцию,  отошел  в
сторону и стал смотреть, как Хорес Бенбоу берет с поезда ящик и несет домой,
меняя руку через каждые  сто  шагов,  я  шел  за  ним  и  думал:  "Здесь,  в
бесцветном ряду маленьких вонючих капель на миссисипском тротуаре,  покоится
Хорес Бенбоу".
     - А-а, - протянула женщина. Дышала она спокойно, руки ее были  сложены.
Она отошла от стены; Бенбоу посторонился и пошел за  ней  по  коридору.  Они

Следующая

18 >