30 >

     - Ты пьян, - сказала она. - Свинья. Грязная свинья.
     - У меня была бурная ночь. Ты даже представить не можешь.
     Темпл стала оглядываться по сторонам, на светло-желтое здание  станции,
на мужчин в комбинезонах, медленно жующих, не сводя с  нее  глаз,  на  путь,
вслед удаляющемуся поезду, на четыре выхлопа пара, почти рассеявшихся, когда
донесся гудок.
     - Грязная свинья, - повторила она. - В таком виде нельзя никуда  ехать.
Даже не переоделся.
     Возле машины Темпл остановилась снова. - Что у тебя на заднем сиденье?
     - Мой погребец, - ответил Гоуэн. - Садись.
     Темпл посмотрела на него,  губы  ее  были  ярко  накрашены,  глаза  под
шляпкой без полей - холодны, недоверчивы,  из-под  шляпки  выбивались  рыжие
кудряшки.  Оглянулась  на  станционное  здание,   в   свете   раннего   утра
неприветливое, уродливое.
     - Поехали отсюда.
     Гоуэн завел мотор и развернулся.
     - Отвези меня обратно в Оксфорд, - сказала Темпл  и  снова  оглянулась.
Здание теперь находилось в тени высокой рваной тучи. - Обратно в Оксфорд.
     В два часа пополудни Гоуэн,  не  сбавляя  скорости,  свернул  с  шоссе,
окаймленного высокими, глухо шумящими соснами, на узкую дорогу,  ведущую  по
ложбине с размытыми  склонами  в  низину,  к  эвкалиптам  и  кипарисам.  Под
смокингом теперь у него была  дешевая  синяя  рубашка.  Глаза  его  налились
кровью и заплыли, щеки  покрылись  синеватой  щетиной,  и,  глядя  на  него,
напрягаясь и вжимаясь в сиденье, когда машину подбрасывало и раскачивало  на
ухабах, Темпл думала. Борода у него отросла после того, как  мы  выехали  из
Дамфриза. Он пил снадобье для волос. Купил в  Дамфризе  бутылку  снадобья  и
выпил.
     Ощутив ее взгляд, Гоуэн повернулся к ней.
     - Перестань злиться. Заеду к Гудвину, возьму у него бутылку. Это займет
не больше минуты. От силы десять. Я сказал, что привезу тебя в Старквилл  до
прихода поезда, и привезу. Не веришь?
     Темпл не ответила, думая о том,  что  убранный  флажками  поезд  уже  в
Старквилле; о пестрых трибунах стадиона;  ей  представлялся  оркестр,  яркий
блеск зияющих труб; зеленое  поле,  усеянное  игроками,  напрягшимися  перед
рывком,  издающими   короткие   резкие   крики,   словно   болотные   птицы,
потревоженные  аллигатором  и  не  понимающие,  откуда   грозит   опасность,
неподвижно парящие, ободряющие друг друга  ничего  не  означающими  криками,
протяжными, тревожными, печальными.
     - Хочешь провести меня своим невинным видом? Думаешь, я зря провел  эту

Следующая

30 >