35 >

 
     Лупоглазый подошел к крыльцу. Гоуэн, перегнувшись через перила, бережно
ощупывал кровоточащий нос. Босоногий сидел на корточках, прислонясь к стене.
     - Черт возьми, - сказал Лупоглазый, -  отведи  его  на  задний  двор  и
отмой. Он же весь в кровище, как недорезанный поросенок.
     Потом, щелчком отшвырнув в траву окурок, сел  на  верхнюю  ступеньку  и
принялся отскабливать грязные штиблеты блестящим ножичком на цепочке.
     Босоногий поднялся.
     - Ты что-то говорил насчет... - начал было Гоуэн.
     - Псст! - оборвал тот. Подмигнул Гоуэну и, нахмурясь, кивнул  на  спину
Лупоглазого.
     - И опять спустишься к дороге, - сказал Лупоглазый. - Слышишь?
     - Я думал, что сами хотели присматривать там, - сказал тот.
     - Не думай, - ответил Лупоглазый, соскабливая с манжетов  грязь.  -  Ты
сорок лет обходился без этого. Делай, что я говорю.
     Когда подошли к задней веранде, босоногий сказал Гоуэну:
     - Он не терпит, чтобы кто-то... Ну не странный ли человек,  а?  Будь  я
пес, тут из-за него прямо цирк... Не терпит, чтобы здесь кто-нибудь выпивал.
Кроме Ли. Сам не пьет совсем, а мне позволяет только глоток, и будь  я  пес,
если у него не кошачья походка.
     - Он говорит, тебе сорок лет, - сказал Гоуэн.
     - Нет, поменьше, - ответил тот.
     - Сколько же? Тридцать?
     - Не знаю. Только меньше, чем он говорит. Старик, сидя на стуле, грелся
под солнцем.
     - Это папа, - сказал босоногий.
     Голубые тени кедров касались ног старика, покрывая их почти  до  колен.
Рука его поднялась, задвигалась по коленям и, погрузясь до запястья в  тень,
замерла. Потом он поднялся, взял стул и,  постукивая  перед  собой  тростью,
двинулся торопливой, шаркающей походкой прямо на них, так  что  им  пришлось
быстро отойти в сторону. Старик вынес стул на солнечное место и  снова  сел,
сложив руки на верхушке трости.
     - Это папа, - сказал босоногий. - Он и слепой, и глухой. Будь я пес, не
хотел бы не видеть и даже не чувствовать, что ем.
     На доске меж двумя столбами стояли оцинкованное ведро, жестяной тазик и
треснутая посудина с куском желтого мыла.
     - К черту воду, - сказал Гоуэн. - Как насчет выпивки?
     - Вам, пожалуй, больше не стоит. Будь я пес, вы налетели машиной  прямо
на то дерево.
     - Ладно, хватит. У тебя нигде не припрятано?
     - В сарае должно быть чуток. Только тише, а то  он  услышит,  найдет  и
выплеснет.
     Босоногий подошел к двери и заглянул в коридор. Потом они спустились  и

Следующая

35 >