5 >

романе, где ей принадлежит роль главной  героини,  подвергнуться  испытанию,
тяжелее которого трудно придумать.
     Сама она, впрочем,  долго  не  осознает  происходящее  как  собственное
моральное падение. А  когда,  испытав  эмоциональную  встряску,  приходит  в
тюрьму  к  осужденной  -  не  прощать,  самой   молить   о   прощении,   эта
переродившаяся Темпл не слишком убеждает. Камю в своей обработке  фактически
снял мотив раскаяния и перерождения, в художественном смысле добившись более
цельного эффекта, но пожертвовав той христианской  этической  проблематикой,
которая для Фолкнера все-таки  остается  главенствующей.  Для  Камю  история
Темпл и Нэнси прежде всего показывает  универсальность  ситуации  жизненного
абсурда, расшатывающего моральные принципы  и  нормы:  они  что-то  означают
только в том случае, когда признаны личностью не по принуждению, а свободно.
У Фолкнера, наоборот, важна идея непреложности самой нормы, естественности и
обязательности нравственного чувства, в каких  бы  -  порою  парадоксальных,
порою трагических - проявлениях оно себя ни обнаруживало. Нэнси  принадлежит
миру, для которого подобная непреложность была сама собой  разумеющейся.  Но
Нэнси - едва ли не последняя из этого мира.
     Он существует в повествовании Фолкнера на правах не то уже исчезнувшей,
не то  маргинальной  реальности,  и  вот  отчего  такую  важность  приобрели
предания, стародавние истории, семейные хроники, которых так много в  каждом
прологе перед драматургической частью. Формально, весь этот  материал  может
быть опущен, как сделал Камю. По сути,  это  означает  вмешательство  в  сам
замысел Фолкнера. Потому что события, приведшие Нэнси в камеру, а Темпл -  к
катастрофе, только завершают длительный и очень болезненный процесс, который
мог  бы  увенчаться  и  совсем  иными  итогами.  Который  потенциально   мог
знаменовать торжество личной свободы,  соединенной  с  прочностью  этических
основ, и невозможность аморализма, если бы земное святилище,  каким  обещала
стать  Америка,  вправду  сделалось   реальностью,   и   гармонию   социума,
строящегося на тех же основаниях, что естественный мир.
     Но восторжествовала цивилизация, покончившая с мечтой о новом эдеме для
человека-одиночки, - та,  которая  лежит  в  основании  американского  мифа,
столько раз критически осмысленного  Фолкнером.  Естественность,  а  значит,
человечность  отношений  оказалась  невозможной,  от  бездушия  и   цинизма,
принесенных механическим веком, не защититься ни  рассуждениями  о  порочном

Следующая

5 >