76 >

 
     Когда шериф привез Гудвина в город, в тюрьме  находился  негр,  убивший
свою жену; он полоснул ее бритвой  по  горлу,  и  голова  стала  с  кровавым
бульканьем запрокидываться назад, все больше  и  больше  отделяясь  от  шеи,
женщина выскочила из лачуги и пробежала в мягком лунном свете шесть или семь
шагов. Вечерами  убийца  подходил  к  окну  и  пел.  После  ужина  у  забора
собиралось несколько негров; они стояли плечом к плечу, в аккуратных дешевых
костюмах, в пропитанных  потом  комбинезонах  -  и  пели  вместе  с  убийцей
духовные гимны, а белые замедляли шаги и останавливались в  густолиственной,
уже почти летней темноте послушать тех, кто несомненно должен был умереть, и
того, кто был уже мертв, поющих о небесах и  усталости;  иногда  в  перерыве
посреди пения откуда-то  из  густой,  косматой  тени  айланта,  заслоняющего
угловой фонарь, чей-то низкий голос сокрушался и скорбел:
     -  Еще  четыре  дня!  Потом  прикончат  лучшего  баритона  в   Северном
Миссисипи!
     Иногда убийца подходил к  окну  среди  дня  и  пел  один,  хотя  вскоре
какие-нибудь оборванные мальчишки или негры с доставочными корзинками  почти
непременно  останавливались  у  забора,  а  белые,  сидящие  в  шезлонгах  у
замасленной стены гаража на другой стороне улицы, слушали его, стиснув зубы.
"Еще один день! Потом я сдохну, как сукин сын. Говорят,  Нет  тебе  места  в
раю! Говорят, Нет тебе места в аду! Говорят, Нет тебе места в тюрьме!"
     - Черт его подери, - сказал Гудвин, сидящий на койке в камере,  вскинув
черноволосую голову, худощавое, загорелое, слегка осунувшееся лицо. - Никому
не пожелаю такого, но будь я проклят... - Он не договорил. - Это  не  я.  Вы
знаете сами. Знаете, что такого я не  сделал  бы.  Не  стану  говорить,  что
думаю. Это не я. Чтобы  осудить  меня,  надо  доказать,  что  это  я.  Пусть
доказывают. Я чист. Но если заговорю, если скажу, что думаю или  подозреваю,
то чист уже не буду.
     И поднял взгляд  на  окошки:  два  узких,  словно  прорубленных  саблей
отверстия.
     - Он такой хороший стрелок? - спросил Бенбоу. -  Что  может  застрелить
человека через такое окошко?
     Гудвин поглядел на него.
     - Кто?
     - Лупоглазый, - ответил Бенбоу.
     - Это Лупоглазый?
     - А разве не он?
     - Я сказал все, что хотел. Оправдываться мне  незачем;  пусть  докажут,
что это я.
     - Тогда зачем вам адвокат? - спросил Бенбоу. - Чего вы от меня хотите?
     Гудвин не глядел на него.
     - Если б только вы пообещали устроить малыша продавцом газет, когда  он

Следующая

76 >